Hiroshima mon amour, 1959

Яркий пример сведения личного к общему, можно сказать, к историческому или человеческому, когда один - не один, а целый город, страна, народ. Коллективное бессознательное/сознание/память (здесь различия представляют малую важность) умещается в одном единственном человеке, и так - в каждом из них. Удивительна живость антивоенного пафоса, его прочувствованность, война жива в людях так, будто она и не совсем закончилась, переживания переполняют каждого из них, и жизнь сейчас проживается дважды: как жизнь сейчас и как жизнь тогда. И всё это не имеет никакого отношения к пропаганде, к антивоенной идеологии, и потому-то, наверное, ужасы пострадавших людей показаны в самом начале и антиядерные демонстрации выглядят какими-то несерьёзными, способными затерять в себе человека и вряд ли больше. Видимо, есть какие-то более страшные вещи, нежели погибшие, раненые и ядерное оружие. Есть что-то с трудом своей полнотой умещаемое в одном человеке, способное привести к безумию, если его не поделить на всех. А потом, и в этом - спасение, наступает такой момент, когда ужасы теряют свою ужасность, когда можно в одиночку говорить за весь город, когда переживание есть, а ощущений нет.

, лично - 9/10